Детские капризы: что за ними стоит?

6 октября, 2020
Как видит мир ребенок, и почему он так часто упирается «на ерунде».

Когда ребенок совсем маленький, весь мир для него — странный цветной узор, картина абстракциониста, ведь он совсем ничего не знает. Он не знает, что это большое темное пятно — шкаф, и он существует отдельно от белого пятна, стены, и этот шкаф стоит, и открывается, и производит шум, и он неживой. Дети живут в этакой нераздельной матрице из звуков, цветов, запахов, и по мере роста, наблюдая, они начинают отделять лица он не-лиц, а потом вдруг обнаруживают, что лицо и руки, которые к ним прилетают — это вместе мама, а потом, что мама может уйти, и она еще больше и у нее есть еще куча всего.

Я помню момент, когда мой сын начал замечать, что я переодеваюсь, то есть он впервые отделил одежду от меня — показывал пальцем и смеялся над новыми платьями. А потом вдруг осознал колготки и расплакался — потому что у мамы вдруг исчезли привычные части тела и появились вместо них новые, а маленькие дети боятся перемен. Мне пришлось снимать и надевать колготки, чтобы он понял, что они — тоже такая отдельная штука.

Постепенно эта матрица начинает разделяться на отдельные объекты: время начинается распадаться на спать и не спать, потом на день и ночь, потом на еще на кусочки поменьше. Еда постепенно делится на части, и появляются завтраки, в которые едят кашу и тосты, и обеды, в которых еда распадается на первое, второе и третье, и так далее, пока весь мир не разложится на понятные кусочки лего.

Осознание, как воспринимают мир дети, делает понятным большинство «капризов» и прочих нелогичных требований.  Если вспомнить любое собственное сильное впечатление — как в нем важны детали! Я помню, как пустила лошадь в галоп по берегу моря, помню до сих пор, и в этой картинке есть все: и серый цвет неба, и шум шторма, и запах лошадиного пота, и взрывающая сердце радость полета и свободы. И если бы я еще раз оказалась в такой ситуации, и мне бы предложили ехать не на лошади, а на осле? Или вместо шторма сделать жару и штиль?  Те ситуации, которые кажутся нам, взрослым, мелкими и проходными, для детей гораздо более эмоционально насыщены, целостны и неотделимы. И если мы когда-то впервые сказали малышу «Это — твоя новая чашка”, то вот эта синяя чашка, и голос мамы, и гордость, которую он испытал, именно новизна этих эмоций — у него сложились в единый отпечаток. И он снова и снова хочет пережить эту новизну гордости, или чего-то еще, чего он, маленький, впервые пережил в какой-то момент с этой синей чашкой. А мы ему говорим «Да какая тебя разница, пей из желтой». Нет! Гордость, самостоятельность, первые осознанные ощущения «Я пью сам», ощущения бортика пластмассы на губах, ручки чашки в руках, сока в ней — все это обязательно, а мы говорим — «Желтая», а мы говорим — «Какая разница”.

Вот сидит маленький трехлетний мальчик, катает по ковру машинки, а мама говорит «Пойдем ложиться, пора спать». И он протестует и кричит «Не-е-ет, не хочу-у-у!». Мама думает, что он не хочет спать, и начинает ему занудно объяснять, почему спать нужно. Но он-то не против спать, он против того, чтобы мама разрушала что-то чудесное и здоровское, что происходило в этот момент. Он говорит «Нет» отказу от радости катания машинки, всей этой радости тяжеленькой красной машинки в руке, завороженности наблюдать, как у нее колесики поворачиваются об ковер, это же так интересно! И он сам их поворачивает и так, и сяк, а тут мама пришла и говорит «Прекрати радость». Нет, мама, конечно, так не говорит, мама говорит «Пойдем спать», но он слышит «Прекрати радость». И если мама скажет «Бери машинку с собой, пойдем наверх», то он с радостью пойдет, потому что он не против спать, он против — отдать машинку.

Как часто я прокалывалась на ерунде, пока не научилась быть внимательной, видеть ситуацию глазами ребенка.

— Тесса, хочешь яблоко?

— Нет.

— Ты же хотела?

— Нет.

И я понимаю, что в руках у нее новые куколки и яблоко — это не яблоко. “Яблоко” равно “В руке не будет куколки”. Я научилась смотреть на эти вещи и говорить «Ты можешь положить куколку в карман и поесть пока яблоко, а она в кармашке посидит». Я придумываю для дочери новую интересную картинку «Я ем яблоко и куколка сидит в кармашке», она уже предчувствует это новое ощущение — и самой положить куколку в кармашек, и чувствовать ее через ткань платья, и знать, что она там, и думать, как она там, как в домике, и еще есть яблоко. И моя дочь подпрыгивает легонько от радости и говорит «Да, да!», и кладет куколку в кармашек, и берет яблоко, которое секунду назад не хотела.

Для ребенка каждая новизна освоения мира — сильная эмоция, такая же сильная. Если видеть, как проживают их дети в выборе чашки одного цвета или бутербродов только треугольничком, можно научиться их узнавать и уважать.

Огромное количество совершенно ненужных конфликтов не состоялось просто потому, что я была внимательна и постаралась увидеть ту “картинку”, в которой ребенок сейчас, и отнестись к ней уважительно, или заменить ее на более интересную. 

Все наши самые сильные, самые яркие воспоминания — воспоминания сильной эмоции: радости, свободы, силы, легкости, печали, одиночества, власти, преданности, предательства, стыда, счастья. Для ребенка каждая новизна освоения мира — сильная эмоция, такая же сильная. Если видеть, как проживают их дети в выборе чашки одного цвета или бутербродов только треугольничком, можно научиться их узнавать и уважать. А если уважаешь, то сможешь догадаться, что на улицу не хочется, потому что под лестницей в прошлый раз напугала паутина, а не потому, что он вдруг разлюбил гулять, он просто не хочет еще раз пройти мимо паутины и еще раз пережить этот страх.  Что “Я не хочу заходить» на праздник — не потому, что праздник плохой, а потому что все оказались в платьях, как принцессы, а она одна в брюках. И мне, как маме, надо решать проблему, “Как стать принцессой в брюках”, а не уговаривать «Ну что ты, будет же интересно”. Что “Я не хочу в туалет” может быть потому, что фен для рук шумит страшно, а не потому, что не хочется, и “Хочу взрослую вилку” — не каприз. Просто, когда она в прошлый раз ела взрослой вилкой, мама посмотрела любящими глазами и засмеялась. И нужны любящие глаза, а не вилка. Но она еще этого не знает, она еще не отделила любящие глаза от вилки. Поэтому нужна вилка.

И нам надо про вилку догадаться.

И надо эту вилку дать.

Автор: Ольга Нечаева

  • Автор

    Ольга Нечаева

    Основатель платформы "Фемософия". Предприниматель. Руководитель. Ментор. Писатель. Мама. Колумнист “Сноб”. Автор книги “Женщина с Марса. Искусство жить с собой”. Создатель женской фб группы “Бережно о сложном”.

    Прочесть другие статьи #ОльгаНечаева

    Подписаться

О нас

Привет!

Фемософия - это пространство, в котором мы учимся Искусству Жить Собой - бережно, смело, уникально, так, как можешь только ты! Познакомимся?
О проекте

ПРОСТРАНСТВО ПОДДЕРЖКИ И ОБЩЕНИЯ

Присоединяйся к уникальной
закрытой группе в Facebook


ДАВАЙ ДРУЖИТЬ

Какие барьеры
стоят на твоем пути?
Пройди тест
«Мои запреты»

Популярные темы

Последние статьи

×